«Надежда выскочить из болота или кювета невредимыми». Как работает взвод эвакуации 128 бригады «Дикое поле»

Забирают с поля боя разбитые дронами боевые машины и помогают побратимам выскочить из болота или кювета целыми и невредимыми. Так работает взвод эвакуации 128-й отдельной тяжелой механизированной бригады "Дикое поле".

Один из его членов — Александр, до войны предприниматель, а в начале полномасштабного вторжения начал возить с запада Украины внедорожники для Сил обороны, говорится на Facebook-странице бригады.

"Тогда попросил у друзей прицеп для перевозки автомобилей, чтобы за один рейс тянуть сразу две машины. Потом с этим прицепом пошел в армию. Думал: ну сколько та война будет продолжаться? А уже четыре года — и есть ощущение, что это еще не финал", — вспомнил солдат.

Олександр. 128 окрема важка механізована бригада \"Дике Поле\"/Facebook

В основном взвод эвакуирует разбитые дронами внедорожники, стоящие посреди поля, которое после дождей превратилось в сплошное болото. Иногда, чтобы достать автомобиль, его необходимо тянуть тросом длиной в десятки метров.

"В зоне боевых действий эвакуатор - это надежда выскочить из болота или кювета целыми и невредимыми. Военные эвакуаторы выезжают так, чтобы оказаться на месте на грани тьмы и утреннего света", - говорится в сообщении.

Евакуація техніки з поля бою. 128 окрема важка механізована бригада \"Дике Поле\"/Facebook

По словам Александра, лучше для таких поездок — туман и мряка. Он добавил, что в поврежденных авто могут быть погибшие или ранены побратимы, но в основном экипаж и пассажиры успевают покинуть подбитую технику.

Эвакуационники работают слаженной командой: пока одни готовят машину к эвакуации, другие с дробовиками следят за небом. Часто у машин устраивают засады дроны-"ждуны". Так что работать надо быстро. Обратная дорога — так же ночью и через туман, но с чувством выполненной миссии.

Евакуація техніки з поля бою. 128 окрема важка механізована бригада \"Дике Поле\"/Facebook

Александр рассказал, что дома его ждут двое детей, которые постоянно волнуются за папу.

"Старшему сыну 16 лет. Младшей дочери шесть. Они очень переживают, но уже не спрашивают, когда закончится война, и я вернусь домой навсегда. Привыкли. Это грустно, но лучше, чем если бы моя семья оказалась под оккупацией" — добавил армиец.